Когда боль возвращается: о горе и надежде

В этом выпуске я делюсь очень личными размышлениями о боли утраты, которая не исчезает с годами, но меняется. Это мысли о горе, о тайне боли, о том, что горе остается частью жизни, но не лишает надежды на Бога. Выпуск посвящен 30-ти летию со дня рождения нашего старшего сына Вениамина, который уже в вечности. 

Contact info:

Website:https://www.virtuousmotherhood.com/

Instagram:  https://www.instagram.com/stories/virtuousmotherhood/

YouTube:  http://www.youtube.com/@VirtuousMotherhood

Facebook:  Mariya Gusenkov

Transcript

Боль пять лет спустя…

Сегодня у меня болит сердце. Как болит? А так — сжимается и давит. И в это время на лице появляются слёзы. Почему? Ну, болит. Болит, потому что нет в живых моего первенца Вениамина, у которого сегодня день рождения. Ему было бы 30 лет, но он прожил только 25.

И сегодня я хочу описать мою боль. Попробовать, хоть это и трудно, как-то выразить её словами, выразить себя. Потому что, когда я начинаю кому-то говорить об этом вслух, лицом к лицу, я просто не могу. Моё горло сжимают слёзы и спазмы, и я не могу вымолвить ни слова. А когда я записываю эти слова, как будто разговариваю со своим дневником, или знаю, что позже смогу поделиться ими с другими, тогда мне становится немного проще. Чуть-чуть легче.

Боль в сердце необычная. Если иногда у нас бывает какая-то травма, порез или ожог на теле, то позже, когда что-то касается этого места, боль возникает именно там. А сердце — это центр всей боли, которую я когда-то в жизни испытывала. И поэтому, когда боль от потери Вени, эта печаль и тоска, посещает моё сердце, вся остальная боль, которая когда-то была, тоже как будто начинает тревожиться. И получается, что болит всё сердце.

И сердце болит не потому, что я жалею себя. Оно болит просто потому, что ему больно. Потому что смерть сына — это такая боль, которую трудно кому-то рассказать, передать или объяснить. И я не ожидаю, что кто-то сможет это понять. Нет, нет, нет. Я буду неправа, и это будет несправедливо, если я буду хотеть, чтобы кто-то меня полностью понял.

Но я знаю одно: меня понимает Господь Бог — Всемогущий, Всесильный, Суверенный, Бог-Утешитель, Бог справедливый, Бог всезнающий. Бог, предназначивший день рождения Вениамина и знающий день его смерти. И ту страшную аварию, которая произошла в конце субботнего дня после его прогулки на мотоцикле по красивым местам Южной Калифорнии, и тот светофор, где произошли авария и столкновение, и те минуты, когда Веня сделал свои последние вдохи и Господь взял его на небо, — всё это Бог видел и знал. И Он сейчас видит и знает моё сердце. И Он меня утешает.

Есть много, чему я могу радоваться сегодня. Но именно в эти минуты, когда я пишу это, моё сердце болит и плачет.

Эта боль приходит, как волны Тихого океана. Они то приходят, то так же быстро уходят назад, туда, откуда пришли. А иногда волна бывает внезапной. И все, кто ходит или отдыхает на берегу, должны убегать от неё, потому что где-то там, в глубине, она набирает такую силу, что непредсказуемо захлёстывает берег. Так и боль.

Конечно, есть триггеры, которые её вызывают. Например, праздники. Например, день рождения Вени. Или моменты, когда мне очень-очень-очень хорошо, и так хочется ему позвонить и рассказать о своей радости. Или когда мне очень-очень-очень плохо, и мне так хочется поделиться этим с ним, как было раньше. Его мягкое сердце всегда могло меня утешить. Сегодня мне этого очень не хватает, несмотря на то, что я окружена людьми, которые меня любят.

Но нет людей, которые могли бы заменить кого-то. Так же и Веню никто не может заменить. Это не значит, что я не радуюсь тому, что рядом со мной есть другие мои дети. У меня есть ещё четверо сыновей, живых, рядом со мной: Матфей, Лёва, Соломон и Гавриил. И в них для меня огромное благословение и огромная радость. Но они не Веня. Они другие. Никто не может заменить Вениамина. Точка.

Каждый человек уникален. Господь в каждого вложил что-то необыкновенное, единственное, уникальное, неповторимое. В этом Бог-Творец так прекрасен: каждого Он создаёт уникальным. И из всех семерых детей Вениамин был уникальным. То, что он был первенцем, уже о многом говорит.

Сегодня я открыта перед Богом своим сердцем и изливаю перед Ним свою печаль и тоску. Почему изливаю? Потому что её много в сердце. Она расплёскивается через край, и мне нужно кому-то о ней сказать. Поэтому я говорю о ней.

Я могла бы просто закрыться в комнате и плакать, плакать, плакать. Но от этого мне стало бы только хуже. Поэтому я стараюсь высказать это и оставить эти строчки на листе бумаги. Я выражаю то, что внутри меня. Для чего я это делаю? С какой-то стороны это, наверное, акт самосохранения — чтобы самой выжить этот момент, прожить его, перенести, претерпеть, продвинуться дальше, прожить эти дни.

Потому что боль нужно прожить. В ней нельзя застыть. Боль — это динамика, это движение. Если застыть в боли, она может парализовать. А если ты проживаешь боль, испытываешь её, проходишь все её подъёмы и спады, тогда ты идёшь через неё — с одного берега боли на другой. Ты достигаешь другого берега, нового привала, новой остановки. И каждая новая волна боли встречает уже немного другую «меня»». Я уже по-другому её воспринимаю. Но это не означает, что она прекратилась. Это не значит, что я перестала испытывать боль в сердце. Нет. Она продолжается.

И сегодня мне в сердце пришёл ещё один образ. Израильский народ стоит на берегу моря. Впереди — море, а позади — враги, которые гонятся за ними. Так я вижу и свою боль, тоску и печаль. Иногда кажется, что враг хочет сразить меня испытанием боли гонятся за мной, хочет меня погубить, хочет, чтобы я разочаровалась, отчаялась, закрылась в комнате, ни с кем не разговаривала, ничего не делала. Эта боль хочет меня парализовать.

А впереди море. И мне нужно пройти этот отрезок пути — для избавления, для спасения, чтобы выйти на другой берег. Вот так я иногда вижу свою боль.

Бог повелевает этому морю, этому препятствию передо мной, расступиться. Волны расступаются. Как именно — я даже не всегда знаю. Они расступаются по моей молитве, по молитве моих родных обо мне, просто по милости Божьей, по Его благодати, по Его любви ко мне. Эти волны расступаются, и я могу пройти по суше.

Да, этот путь непростой. Это дно моря. Там есть камни и разные препятствия. И всё равно этот путь нужно пройти своими ногами. То есть эту боль нужно прожить. Пройти верой. Понимать, что эти волны находятся слева и справа от меня, и верить, что Бог их удержит, что они не захлестнут меня, что я не утону в этой боли.

Я пройду дальше. И враг моей души, который хочет использовать эту боль и эту скорбь, чтобы потопить меня, не сможет сделать так, чтобы я не вышла на другой берег. Я верю, что выйду на другой берег живой, способной дальше жить, творить, любить, терпеть, прощать, быть исцелённой, быть утешенной, продолжать жить, радоваться и прославлять Бога. Сатана не хочет этого. Но я верой принимаю, что пройду через это море по суше.

Я перейду на другой берег. И поставлю в памяти камни — как свидетельство того, что Бог помог мне дойти до этого места. И сегодня я благодарю Бога.

Пять лет спустя после ухода Вени, в день его тридцатилетия, я хочу свидетельствовать о том, что Бог сильный. Он утешает. Он даёт жизнь после смерти. Да будет имя Господне прославлено. Велик мой Бог — Заступник мой, Утешитель мой. И я здесь, чтобы прославлять Его даже во время боли. Благодарю Господа.

И ещё я хочу сказать о том, что мне помогает. Чего я хотела бы от близких людей во время такой особенной боли и тоски? Мне хотелось бы, чтобы кто-то с пониманием просто сказал: «Сегодня тебе тяжело, и я молюсь о тебе. Я могу просто посидеть рядом, если хочешь. Не спрашивая ничего и ничего не говоря. Я просто могу молча тебя послушать. Я буду рядом».

Когда мне говорят: «Ну что ты, не плачь. Ведь у тебя ещё есть сыновья. Ты встретишься с Веней на небесах. Всё будет хорошо. Не надо печалиться», — я всё это слышу. И я всё это знаю. Я не хочу показаться гордой, как будто мне уже ничего нельзя напомнить. Нет. Если вы хотите напомнить мне об этом — можете. Но я это не забыла. Я очень хорошо это помню. Более того, Бог Сам ясно напоминает моему сердцу обо всём этом.

Мне просто нужно ваше присутствие. Мне нужно, чтобы мне сказали: «Я знаю, что тебе больно. Я рядом. Я здесь». Мне нужно присутствие людей. Я не хочу быть совершенно одна в этой боли.

Мне не нужно, чтобы кто-то заменил мне Веню. Это невозможно. Мне не нужно, чтобы кто-то убрал мою боль несколькими правильными словами. Мне нужно, чтобы рядом со мной просто был человек. Чтобы он не боялся моих слёз, не торопил меня перестать плакать, не пытался объяснить мне мою боль, а просто побыл рядом. Потому что иногда самое большое утешение — это не слова. Это присутствие.

И сегодня, в день, когда моему Вениамину исполнилось бы 30 лет, моё сердце болит. Я проживаю эту боль. И одновременно я верю, что Бог держит волны. Он ведёт меня через море. Он не даст мне утонуть. И Он приведёт меня на другой берег.

А пока я иду — с болью, с любовью, с памятью о Вене и с верой.

Благодарю Господа.